Suomeksi  

Отъезд мирной делегации

8.3.1940

Министр Паасикиви отметил 8.3. в своих записках начальные этапы поездки мирной делегации:

"На собрании Государственного совета 6/3 40 г. в 11 час. до полудня решили послать в Москву делегацию для мирных переговоров. Рюти, председатель, я, заместитель председателя, Войонмаа и Вальдéн (секретарь Нюкопп, переводчик Хаккарайнен и одна барышня-машинистка). На автомобиле из Хельсинки в Турку и оттуда специальным самолётом в Стокгольм, где ночевать.

7/3 специальным самолётом в 8 час. в Москву, куда прибыли в 3.30 после полудня. Встречали Барков и один чиновник посольства Швеции. Под жильё нам предоставили один роскошный особняк. В 10.15 вечера Рюти и я ходили поздороваться к Молотову. Говорили не о делах, а только вежливые слова. В самолёте Рюти подготовил, используя составленный мной черновик, вступительную речь, которую он произнесёт на первом заседании, которое состоится завтра. Роскошный обед. Вечером пришла телеграмма из Хельсинки, что положение на фронте ухудшилось. Русские сумели доставить новые части на материк западнее Выборга.

В Стокгольме объявили в министерстве иностранных дел, что Молотов выразил удовлетворение тем, что Рюти и я находимся в составе переговорной группы."


Когда делегация ехала в Москву, в Миккели из Швеции пришла памятная записка, написанная 5.3. генералом Арчибальдом Дугласом1, озабоченным ситуацией. Он предложил, чтобы регулярные войска шведской армии выдвинулись с севера в Финляндию.


ЗАМЕТКИ С ЗАСЕДАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА 9.3.1940 в 22 час. 

Прибыли Президент Республики, врио премьер-министра Таннер, а также министры Ниукканен, Пеккала, Хейккинен, Койвисто, фон Борн, Ханнула, фон Фиеандт, Фагерхольм, Котилайнен и Сёдерхъелм.

ТАННЕР: Я не добился всего. Ещё не говорил с правительством Швеции.

НИУККАНЕН: Единственное, о чём стоит осведомиться у правительства Швеции, это – обещает ли оно заключить военный союз с нами и гарантировать границы, если мы заключим мир.

ТАННЕР: Представление Ставки о положении на данный момент становится ясным из следующей телеграммы главнокомандующего: «В дополнение к тому, что я устно доложил премьер-министру, а также министру иностранных дел, направляю в нижеследующем заключение командующего Армией Перешейка, главной силой нашей армии, ген.-лейтенанта Хейнрикса о нынешней боеспособности Армии.

"Главнокомандующему. Как командующий Армией Перешейка считаю своим долгом доложить, что нынешнее положение Армии таково, что дальнейшее ведение боевых действий не может привести ни к чему иному, нежели к постоянному ослаблению положения и оставлению новых территорий. В подтверждение моего мнения представляю уже произошедший и далее продолжающийся многочисленный расход живой силы. Сообщается, что боевой состав батальонов в общем уже сейчас составляет менее двадцати. Двести пятьдесят человек, и ежедневные общие потери возросли до тысячи. Вследствие физической и психической усталости боевая мощь уцелевших не та, что была в начале войны. Значительные потери офицеров далее снижают силу сократившихся подразделений. Под артиллерийским огнём и воздушными бомбардировками врага уничтожается автоматическое и противотанковое оружие до такой степени, что на критических участках фронта часто наблюдается ощутимая нехватка. Когда, к тому же, события, случившиеся на правом фланге фронта, вызвали новый расход сил на необорудованной местности и за счёт существовавшего до сих пор фронта, устойчивость нашей обороны таким образом угрожающе снизилась. Зачастую и весьма трудная воздушная обстановка затрудняет передвижение и снабжение войск. Командир Прибрежной группы ген.-лейт. Эш подчеркнул мне численную нехватку и моральную усталость своих войск и не говорит, что может верить в достижение ими успеха. Командующий II корпусом ген.-лейт. Эквист высказал мнение, что, если не случится неожиданностей, нынешний фронт корпуса продержится неделю, но не дольше, вследствие истощения живой силы, особенно офицерского состава. Командующий III корпусом ген.-майор Талвела высказывает мысль, что всё висит на волоске."»

Это взгляд главнокомандующего. Положение таково, что мы стоим перед принудительным миром. Надо спешить, пока не случился обвал. После него нашего мнения спрашивать не будут. Я обдумал это дело и пришёл к тому, что нам следует дать нашим представителям полномочия заключить такой мир, какого можно добиться, и предложить немедленное заключение прекращения огня. У нас, конечно, есть повод для замечаний против условий, потому что они не те, которые были объявлены до отъезда наших представителей. Ведь граница лишила бы нас центральных промышленных территорий Перешейка, частей Куусамо и Салла. – Если мысль будет одобрена, у меня сделан набросок телеграфных инструкций нашим уполномоченным.

ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ: Слышно ли что-нибудь из Москвы?

ТАННЕР: Уполномоченные пообещали дать ответ на следующем заседании. Они хотят до него услышать наше мнение. Я ещё не поймал Гюнтера2.

СЁДЕРХЙЕЛМ: Остался ли вопрос о военном союзе. Теперь можно нажать на правительство Швеции.

НИУККАНЕН: Я не имел возможности следить за развитием этого вопроса. Не следовало бы теперь потребовать от Ханссона3 обещания военного союза? Второй вопрос: Есть ли сведения о позиции Берлина и поездке Свинхувуда4?

ТАННЕР: Неверно говорить, что я не докладывал об этих делах. Я докладывал о позиции Швеции в отношении военного союза. Об этом деле шла речь как с министром иностранных дел, так и с премьер-министром. Но это большое дело, требующее времени. На него нельзя сегодня получить ответ. Что касается Германии, она на прежней позиции: не желает вмешиваться в наши дела. На зондаж дана информация, что она не согласна посредничать в заключении мира. Сомневаюсь, что Свинхувуд чего-то добьётся. Мы ведь слышали только что от Кивимяки5 тамошнюю позицию.

КОТИЛАЙНЕН: Описание военного командования нынешнего положения на Перешейке ясно и тождественно тому, что мы и так знаем. Мы стоим перед принудительным миром. Присоединяюсь к предложению министра иностранных дел.

фон ФИЕАНДТ: Поддерживаю предложение министра иностранных дел.

ХЕЙККИНЕН: Я хотел бы услышать формулировку телеграммы.

ТАННЕР предложил проект телеграммы, в котором ещё отсутствует отчёт о положении на Перешейке.

ХАННУЛА: Ответ Ставки не стал неожиданностью, ибо мы из него не получили ничего, кроме пессимизма. Сведения ограничиваются Перешейком, но о восточной границе не говорится. Понимаю это так, что положение там неизменно, то есть местами удовлетворительное, местами хорошее. Армия ещё не разбита. Условия мира столь тяжелы, что их невозможно принять. Я уже много раз предлагал обратиться к западным державам. Сожалею, что этого не сделали раньше. Когда положение ныне крайне серьёзно, необходимо безотлагательно просить помощи западных держав.

КОТИЛАЙНЕН: Относительно телеграммы замечу, что было бы самым осмотрительным не давать мрачную картину ситуации. Будь шифр и хорош, нет гарантии, что его не раскроют.

ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ: Я того же мнения. Можно удовольствоваться указанием на то, что мы получили заключение Ставки.

ПЕККАЛА: На основании того, что мы приняли к сведению, присоединяюсь в главном вопросе к министру иностранных дел.

ТАННЕР: У меня только что был разговор с министром иностранных дел Гюнтером. Сделал ему замечания о том, что требований становится больше, и что мы предполагали, что получим прекращение огня сразу, как только наши представители отправятся в путь. Сказал, что нас надули. По мнению Гюнтера, требования следует сократить до тех, которые были при отъезде уполномоченных. Он обещал, что заметит мадам Коллонтай6, что никакое порядочное государство так не поступает. Я спросил заодно, может ли расширение требований и подлое поведение повлиять на позицию правительства Швеции в вопросах пропуска войск и помощи. В это он не верит. Я указал на то, что новые территориальные требования затрагивают промышленные центры и электростанции, а также на то, что местами перейдена граница Петра Великого. Гюнтер обещал мобилизовать министра Ассарссона7 и мадам Коллонтай. Он пожелал также знать, что мы собираемся ответить. Дал ему понять, что мы собираемся твёрдо держаться более раннего предложения русских. Об этом надо дополнительно известить делегацию.

фон ФИЕАНДТ: Не было бы самым осмотрительным не упоминать Энсо и Вяртсиля, а предусмотреть, что центры останутся на нашей стороне.

НИУККАНЕН: Если условия мира примерно такие, как сейчас доложено, то, сколь бы пессимистично я ни рассматривал положение, и тогда выгоднее продолжать борьбу, чем подчиниться. Речь идёт об уступке густонаселённых центров и транспортных артерий. Если это случится без боя, то они будут утрачены навеки, но если мы продолжим борьбу, будет возможно получить их обратно при окончательном разделе. Понимаю, конечно, что продолжение будет крайне тяжким, когда войска и командование утомлены. Полагаю, что наступление этой весной остановится на линии Саймы. Известие о помощи западных держав поднимет дух до такой степени, что мы останемся на этой линии всё лето. Тогда ситуация в мире изменится. Финляндия спасётся и сможет остаться прежней. Предложенная граница до невозможности невыгодна. Невозможно мне присоединиться к министру иностранных дел, а я поддерживаю министра Ханнулу, чтобы мы незамедлительно попросили помощи западных держав и провели переговоры о военном союзе с ними.

КОЙВИСТО: Когда без приукрашивания принимаем заключение военного командования и к нему присоединяем мои сведения о прочности домашнего фронта, нельзя прийти ни к чему иному, кроме того, что необходимо подчиниться принудительному миру. Не могут 15.000 человек изменить ситуацию. Что касается формулировки телеграммы, поддерживаю осмотрительность, потому что никакой шифр не является нераскрываемым.

ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ: Однако кажется, что нам нельзя рисковать так сильно, чтобы излагать в телеграмме мнения генералов. Их содержание станет ясным и из меньшего, если мы, к примеру, скажем: Ставка дала заключение по поводу требований - .

фон БОРН: Самое важное, чтобы было сказано, в каком направлении идёт заключение. Было бы хорошо, если бы можно было подчеркнуть, что следует придерживаться первоначальных условий. Но в конце концов им следует развязать руки для заключения соглашения.

ТАННЕР: Легко придать телеграмме форму, главное в том, какие даются полномочия. Нет возможностей для переговоров между ними и нами. Но они могут сами обдумать дело. Предлагаю, чтобы мы дали полные полномочия четырём нашим уполномоченным. – К этому надо было бы идти ещё до Суммы. Но тогда этому противились, как и сейчас этому противятся. Господа продали Выборг и Сортавалу.

НИУККАНЕН: К сожалению, министр иностранных дел не сообщал никаких фактов, что можно было прийти к переговорам. По крайней мере, в моём присутствии.

ХАННУЛА: Министр иностранных дел бросил весьма тяжкое обвинение своим товарищам по правительству. Замечу, что вопрос рассматривался в комиссии по иностранным делам 12-го февраля. Министр иностранных дел поставил тогда помощь западных держав на последнее место. Если бы месяц тому назад обратились бы к ним, положение сейчас было бы иным. 

СЁДЕРХЪЕЛМ: Не стоит обсуждать эти вещи. Наша задача не в том, чтобы выяснять старые дела. Но нам следует уважать друг друга. Сейчас нам нужно в меру всех наших способностей справиться с трудной ситуацией момента.

ХАННУЛА: На упомянутом мною мероприятии говорили серьёзно, но министр иностранных дел тогда не мог предложить программу. Ещё осенью я был того мнения, что можно было обсуждать Юссарё. Но единственной программой министра иностранных дел было то, что в первую очередь надо стремиться к миру, а во вторую очередь попробовать получить помощь от Швеции и только в третью очередь – помощь западных стран.

ТАННЕР: Многое следовало бы сказать по поводу тех заявлений, но моей целью не было вытащить прошлое на обсуждение.

ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ: Содержание телеграммы столь важно, что следовало бы её увидеть. Не знаю, удовлетворит ли она и меня в её нынешнем виде. Следовало бы побудить наших представителей сделать контрпредложение и указать на то, что никакое порядочное правительство так не поступает.

ТАННЕР: Конечно, формулировка всегда найдётся, когда сперва решат вопрос.

ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ: Боюсь, что это породит разброд в стране, и это ужасно. По крайней мере генералы связали себе руки.

ХЕЙККИНЕН: Следует смотреть на дело пессимистически. Пожалуй, была причина подозревать преувеличение, когда главнокомандующий один доложил ситуацию, но сейчас за заключением стоят и те, кого нет причины подозревать в излишнем пессимизме.

ПЕККАЛА: Когда генерал Талвела пессимистичен, этому можно придавать большой вес.

ХЕЙККИНЕН: Во внутриполитическом отношении возникнет тяжёлый кризис. Ни карелы, ни прочие этого не поймут. Но правительству следует попробовать разъяснить, иначе ситуация станет невыносимой.

После кратких выступлений была одобрена следующая телеграмма: "Требования Советского Союза мы сообщили Швеции и западным державам. Швеция остаётся на прежней своей позиции в отношении помощи и пропуска. Западные державы постоянно готовы помочь. Они ждут от нас ответа до 12-го числа сего м-ца. Ставка дала письменное заключение. Оно не оптимистично в отношении возможностей продолжения. Правительство рассмотрело поставленные условия и считает их ужасными, особенно когда граница проведена по жизненно важной территории и когда выдвинуто много новых требований, как острова Ханко, Энсо, Вяртсиля, Куусамо и Салла, несмотря на то, что нам было объявлено через Швецию, что предварительные условия содержат все требования. Также перейдена граница Петра Великого в центральной Карелии. Министру иностранных дел Швеции мы сообщили, что мы не принимаем расширенные требования. Такое поведение необычно в подобных переговорах. Гюнтер согласился с этим. Он известил об этом Советский Союз и потребовал от него вернуться к первоначальной программе. Так как продолжение войны затруднительно с обещанной помощью, и так как связь с вами замедленная, уполномочиваем вас полной властью решать вопросы, если вы единогласны. Прекращения огня также следует добиться немедленно. Когда состоится следующее совещание. 12-го числа сего м-ца нужно безусловно дать наш ответ западным державам. Когда премьер-министр собирается вернуться."

ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ: Это идёт дальше, чем было объявлено парламенту. Следовало бы его известить.

ТАННЕР: На это нет времени. Кроме того, это опасное дело. В понедельник представлю дело комиссии по иностранным делам. – У меня ещё пара других вопросов.

ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ: Когда я днём услыхал о дополнительных требованиях, то был того мнения, что следовало бы отозвать людей и просить помощи западных стран, а также продолжать войну. Но заключение генералов ужасно.

ТАННЕР: Офицеры обычно самые энтузиасты войны. Если они пессимисты, то что же тогда гражданские!

СЁДЕРХЪЕЛМ: Мне было бы легче прийти к этому, если было бы гарантировано, что все будут считать это перемирием и будут готовы вооружиться к тому моменту, когда граница будет возвращена. Знаю, что это означает огромные жертвы. Но если мы пойдём к миру с этим настроением, то привлечём народ на нашу сторону. Это единственное средство. Если народ единодушен, то продолжение жизни после мира не станет слишком тяжким. Но если он совсем пойдёт вразброд, тогда будет ужасно.

ТАННЕР: Мысль такова, но её нельзя высказывать. Полагаю, что каждый думает, что если наступит благоприятный момент, утраченная территория будет отвоёвана. По крайней мере, мы получили урок, что на оборону нужно жертвовать средства. Единодушие народа сохранится, если руководство будет единодушно.

фон БОРН: Единственная возможность в том, что мы единодушны. Нужно суметь сказать, что мы действуем вместе с военным командованием.

НИУККАНЕН: Я поговорил об этом очень серьёзно со всеми генералами. Они сочли, что безусловной предпосылкой нашего спасения будет то, что время мира будет использовано для вооружения. На этой позиции стоит главнокомандующий и многие другие.

ТАННЕР: Министр Грипенберг телеграфирует, осведомляясь, есть ли причина внушить западным державам, чтобы они сделали заявление, что готовы нам помочь. Я послал её в Ставку. По мнению главнокомандующего, можно так сделать, это по меньшей мере не ухудшит ситуацию.

ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ: Это можно одобрить.

ТАННЕР: Мир полон слухов. Нужно ли газетам и агентствам новостей дать какие-либо сведения.

ФАГЕРХОЛЬМ: Сомневаюсь насчёт коммюнике. Люди легко получат представление, что условия менее суровы, чем они есть.

фон БОРН: Лучше не давать никаких сведений.

    1 Арчибальд Дуглас (Archibald Douglas) – шведский генерал-майор, старший адъютант короля, командующий армией (arméchef) в 1944-1948 гг.
     2 Кристиан Гюнтер (Christian Günther), министр иностранных дел Швеции
     3 Пер Альбин Ханссон (Per Albin Hansson), премьер-министр 
Швеции

    4 Пер Эвинд Свинхувуд (Pehr Evind Svinhufvud),  бывший президент Финляндии
    5 Тойво Кивимяки (Toivo Kivimäki), посол Финляндии в Берлине
     6 Александра Коллонтай – посол СССР в Стокгольме

     7 Вильгельм Ассарссон (Wilhelm Assarsson) – посол Швеции в Москве

ЧЛЕНЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА

Премьер-министр, бывший депутат и министр, генеральный директор Банка Финляндии Ристо Рюти.

Министр внутренних дел, депутат от Шведской народной партии, владелец имения Эрнст фон Борн.

Министр социального обеспечения, депутат от социал-демократической партии, главный редактор Карл-Август Фагерхольм.

Министр народного снабжения, министр-специалист, директор банка Райнер фон Фиеандт.

Министр просвещения, депутат Аграрного союза, главный редактор Ууно Ханнула.

Министр сельского хозяйства, депутат Аграрного союза, земледелец П.В. Хейккинен.

Министр в министерствах внутренних дел, сельского хозяйства и народного снабжения,

депутат от Аграрного союза, земледелец Юхо Койвисто.

Министр торговли и промышленности, министр-специалист, горный советник В.А. Котилайнен.

Министр обороны, депутат от Аграрного союза, земледелец Юхо Ниукканен.

Министр без портфеля, министр-специалист, бывший председатель Национальной Коалиционной партии, чрезвычайный посланник Ю.К. Паасикиви.

Министр финансов, депутат от Социал-демократической партии Финляндии, генеральный директор Мауно Пеккала.

Министр путей сообщения и общественных работ, депутат от Социал-демократической партии Финляндии, директор Вяйнё Саловаара.

Министр юстиции, бывший депутат от Шведской народной партии и министр, исполнительный директор Й.О. Сёдерхъелм.

Министр иностранных дел, депутат от Социал-демократической партии Финляндии, исполнительный директор Вяйнё Таннер.


Источник: "Murhenäytelmän vuorosanat. Talvisodan hallituksen keskustelut. [Реплики из трагедии. Дискуссии в правительстве Финляндии периода Зимней войны.]" Ред. Охто Маннинен, Кауко Румпунен. Перевод с финского любезно предоставлен Андреем Никитиным. Edita, Хельсинки 2003.

The Winter War | Finland in the Soviet foreign policy 1939-1940 (Финляндия во внешней политике СССР в 1939—1940 гг.)  | Finland in Great Power politics 1939-1940