БЕСЕДА НАРКОМА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В. М. МОЛОТОВА С ПОСЛОМ США В СССР Л. А. ШТЕЙНГАРДТОМ
Разослано: т. Сталину, т. Молотову, т. Ворошилову, т. Кагановичу,
т. Микояну, т. Потемкину, т. Деканозову, т. Лозовскому

1 февраля 1940 г.

Начиная беседу, Штейнгардт [Steinhardt] приглашает тов. Молотова к себе на обед. Тов. Молотов благодарит за приглашение и обещает назвать дату обеда через несколько дней.
Затем посол говорит, что он может приступить к беседе, являющейся целью его прихода, лишь при одном условии: разговор будет строго конфиденциальным, не будет ни коммюнике ТАСС, ни какой-либо другой огласки.
Тов. Молотов отвечает, что поскольку есть такая просьба, то разговор будет конфиденциальным.
Заверив тов. Молотова, что Американское правительство, со своей стороны, не будет оглашать содержания этого разговора, посол заявляет, что некоторое время тому назад несколько правительств побуждали Рузвельта запросить Советское правительство, есть ли какой-нибудь шанс урегулировать конфликт между СССР и Финляндией. Эти обращения к президенту исходили не от Финляндии, Швеции, Англии или Франции, а от совершенно нейтральных стран, Финляндское правительство ничего об этом не знает.
Затем Штейнгардт пространно говорит о позиции Рузвельта, якобы занятой лично им по отношению к СССР. После революции Рузвельт — единственный президент, являющийся ”другом Советов”. Вильсон [Wilson], Гардинг [Harding], Куллидж [Coolidge], Гувер [Hoover] не были друзьями СССР и не хотели его признавать. Вопреки общественному мнению, Рузвельт пошел на признание. За последнее время многие обращались к нему с требованиями порвать отношения с СССР, но он на это не пошел. Кандидаты в президенты от республиканской партии уже высказались за разрыв.
На это тов. Молотов замечает, что одной из причин провала Гувера было его враждебное отношение к Советскому Союзу.
Согласившись с этим замечанием, посол продолжает говорить ”о симпатиях Рузвельта к Советам” и спрашивает по поручению президента, есть ли какая-нибудь возможность урегулирования конфликта между СССР и Финляндией или это невозможно.
”На свете нет ничего невозможного”,— отвечает тов. Молотов.
Посол сообщает, что его правительству важно знать мнение СССР о возможности окончить военные действия. За прекращение военных действий можно привести многочисленные аргументы.
После того как тов. Молотов выражает желание выслушать эти аргументы, Штейнгардт говорит, что он хотел бы прежде всего посмотреть на этот вопрос как человек, изучавший медицину. Когда наступит весна, тысячи трупов, остающихся в Финляндии без погребения, начнут разлагаться и заразят воду, что будет грозить эпидемией чумы не только Ленинграду, но даже и Москве.
Тов. Молотов указывает, что высказанные послом опасения являются преувеличенными и что во всяком случае он и за Москву, и за Ленинград вполне спокоен.
Посол говорит, что он об этом упоминает лишь мимоходом и что, по его мнению, аргументы за окончание военных действий хорошо известны самому главе Советского правительства, а поэтому он их не будет приводить, но есть ли возможность обсуждать способы окончания военных действий? Может быть, для такого разговора избран  неподходящий момент? Если так, то можно обсуждение этого вопроса отложить на будущее, говорит Штейнгардт.
Тов. Молотов отвечает, что он не считает настоящий момент для этого подходящим, но и теперь нет непреодолимых препятствий для урегулирования вопроса. В свое время советское правительство сделало все, что оно могло, для того, чтобы избежать военных действий, заботясь вместе с тем о безопасности советских границ и в особенности Ленинграда, что крайне необходимо в условиях начавшейся европейской войны. Требования советского правительства были минимальными, но тогдашнее правительство Финляндии, не без внешнего влияния, не пошло на соглашение. Опыт военных событий показал, что финляндское правительство оказалось еще более враждебным к СССР, чем это тогда представлялось Советскому правительству. Эта враждебность финляндского правительства была чревата опасными последствиями, которых СССР не мог ожидать пассивно.
Штейнгардт просит сформулировать ему для передачи своему Президенту те условия урегулирования конфликта, которые удовлетворили бы Советское правительство.
Тов. Молотов отвечает, что база для решения финляндского вопроса дана в договоре между СССР и Финляндским народным правительством. Этот договор обеспечивает удовлетворение минимальных советских пожеланий по части безопасности СССР, особенно Ленинграда, и вместе с тем не затрагивает независимости малой страны — Финляндии. Он обеспечивает также безопасность и самой Финляндии. Советское правительство, питая доверие к Народному правительству Финляндии, уступает по этому договору Финляндии территорию, в 16 раз превосходящую ту, которую он сам должен получить. Это стало возможным потому, что между Народным правительством Финляндии и правительством СССР установились отношения дружбы и доверия, чего нельзя сказать о ”правительстве” Рюти [Ryti] — Таниера — Маниергейма.
Посол отвечает, что, по его мнению, территориальный вопрос разрешить не так трудно, как вопрос о независимости страны. Независимость страны и правительства — это одно и то же. В Финляндии должно быть такое правительство, которому доверяет правительство СССР и большинство финляндского народа. Такое правительство без особого труда может быть избрано. Штейнгардт напоминает, что в течение последней беседы с ним тов. Молотов хорошо отозвался о Паасикиви.
Тов. Молотов говорит, что во время переговоров Паасикиви произвел на него хорошее впечатление.
"Будет ли СССР доволен финляндским правительством во главе с Паасикиви?” — спрашивает Штейнгардт.
Тов. Молотов отвечает, что ведь Паасикиви и так находится в правительстве. Но сейчас от этого нет никакого полезного результата.
Штейнгардт спрашивает, каково будет отношение СССР к такому правительству, во главе которого будет стоять Паасикиви, имеющий всю полноту власти.
Тов. Молотов отвечает, что на этот вопрос ответить нельзя, пока не известно, что такое правительство будет собою представлять. Тов. Молотов переходит к вопросу о независимости правительства и государства, затронутому послом. Посол сказал, что независимость страны и правительства это одно и то же. Это правильно. Свое отношение к этому СССР показал в договорах с Эстонией, Латвией и Литвой, а также в практике выполнения этих договоров: никакого вмешательства во внутренние и внешние дела этих стран со стороны СССР не имеется. С Финляндией СССР хотел договориться о меньшем, чем с названными странами, с которыми он заключил пакты о взаимной помощи. Финляндия от такого пакта отказалась, и СССР не настаивал на таком пакте. Период декабря — января показал, что Финляндия готовила враждебные против СССР акты на своих границах. Тов. Молотов указывает, что он не хочет изображать дело так, что Финляндия одна смогла бы напасть на СССР, но при развертывании европейской войны враждебная к СССР Финляндия могла бы стать опасным очагом войны. Тов. Молотов снова подчеркивает, что в отношении независимости Финляндии у СССР не было и нет никаких претензий.
Отмечая, что ои высказывает свое личное мнение, Штейнгардт говорит, что в территориальном вопросе можно принять за базис договор между финляндским народным правительством и правительством СССР, но согласится ли СССР с этим?
Тов. Молотов говорит, что, как ему известно, финляндское правительство теперь готово принять те предложения, которые СССР делал во время переговоров, проходивших в Москве. Но теперь, когда пролилась кровь, когда выявилась острота вражды финляндского правительства к СССР, прежние предложения СССР недостаточны с точки зрения безопасности советских границ.
Посол говорит, что если тов. Молотов хочет подождать с конкретным ответом на вопрос о базисе для ликвидации войны с Финляндией, то он, посол, готов возобновить сегодняшний разговор через несколько дней.
Тов. Молотов отвечает, что таким базисом является договор между СССР и Народным правительством Финляндии, договор, который устраивает обе стороны и который, безусловно, будет выполнен полностью, если не сегодня, то завтра. Если же у Американского правительства есть другие предложения на этот счет, то Советское правительство готово их выслушать.
Штейнгардт говорит, что у него таких предложений нет. Единственным их источником может быть Финляндия, но ее не запрашивали. По мнению посла, к соглашению можно прийти, только говоря конкретно и имея под рукой карту и список намечаемых членов правительства Финляндии. Если у правительства СССР будут предложения по урегулированию конфликта, то посол готов их выслушать, когда тов. Молотов этого пожелает.
Заканчивая беседу, тов. Молотов говорит, что если у него будут к послу какие-либо вопросы, то ои воспользуется его предложением, если же Американское правительство захочет сделать какие-либо предложения, то посол может обратиться к тов. Молотовую

Беседу записал      Подцероб
АВП РФ, ф. 06, oп. 2, п. 24, д. 295, л. 2—6.
Источник: Министерство Иностранных Дел Российской Федерации. Документы внешней политики. 1940—22 июня 1941. XXIII:1. № 34. Mосква: Междунар. отношения, 1995.

Finland in the Soviet foreign policy 1939-1940 (Финляндия во внешней политике СССР в 1939—1940 гг.)